Птичий рынок

✍ Scribed by Narine Abgaryan; Татьяна Толстая; Людмила Улицкая; Дмитрий Воденников; Александр Генис; Яна Вагнер; Роман Сенчин; Евгения Некрасова; Ксения Букша; Евгений Водолазкин; Наринэ Абгарян

• Book ID: 111370559
• Publisher: АСТ, редакция Елены Шубиной
• Year: 2019
• Tongue: Russian
• Weight: 40 KB
• Category: Fiction
• ISBN-13: 9785171161798

✦ Synopsis

"Птичий рынок" — новый сборник рассказов известных писателей, продолжающий традиции бестселлеров "Москва: место встречи" и "В Питере жить": тридцать семь авторов под одной обложкой. Герои книги — животные домашние: кот Евгения Водолазкина, Анны Матвеевой, Александра Гениса, такса Дмитрия Воденникова, осел в рассказе Наринэ Абгарян, плюшевый щенок у Людмилы Улицкой, козел у Романа Сенчина, муравьи Алексея Сальникова; и недомашние: лобстер Себастьян, которого Татьяна Толстая увидела в аквариуме и подружилась, медуза-крестовик, ужалившая Василия Авченко в Амурском заливе, удав Андрея Филимонова, путешествующий по канализации, и крокодил, у которого взяла интервью Ксения Букша… Составители сборника — издатель Елена Шубина и редактор Алла Шлыкова. Издание иллюстрировано рисунками молодой петербургской художницы Арины Обух.

О книге
Дмитрий Воденников и такса:
Я раньше думал, что ж это такое: «то, как зверь, она завоет, то заплачет, как дитя». Какая такая вьюга? Теперь я знаю, какая. Чуня ухает, как гиена, кричит, как подкидыш, или рыдает, как Фаина Раневская (когда я ухожу), настолько громко, это слышно даже на первом этаже. И так радуется, когда возвращаюсь, что мне приходится ходить, как стреноженный китаец (боюсь наступить, а она всё мечется, она же маленькая).

Александр Генис и кот:
Побывав в Японии, я выяснил (из голливудских фильмов), что воспитывая человека-ниндзя, ребенку дарят котенка.
— Подражая ему, — гласит молва, — дитя перенимает кошачью грацию, вкрадчивость и безжалостность.
Я не собирался учиться на невидимку, мне понравился сам проект. Дело в том, что каждый кот — буддист. Человек, в сущности, тоже, но кошкам и стараться не надо. Поэтому способный к сосредоточенному созерцанию, не нуждающийся в одобрении, глухой к порицанию, самодостаточный и всем довольный комок шерсти стал моим наставником, идеалом, любимым литературным персонажем, а главное — инструментом теологического познания. Убедившись, что мне не удается найти Бога, я ставил опыты на животных, точнее — на одном, отдельно взятом сибирском котенке с пышным историческим именем Геродот.
— Толстой, — увещевал я его, — говорил, что человеку нужно три аршина земли, а коту и того меньше.
Много лет Геродот верно служил мне пособием по практической метафизике. Я каждый день у него учился, не уставая поражаться буквально нечеловеческой мудрости.

Яна Вагнер и боксёр:
Любить кого-то, чьи радости просты (еда, тепло, приязнь незнакомцев и, может быть, еще твои покаянные поцелуи, хотя в ценности последних ты никогда до конца не уверен), — легко. Нет, правда, легко и весело, и в то же самое время очень больно, как будто боль только усиливает любовь; как будто любви без боли вообще не бывает.