В этот предрассветный час, старый двухэтажный дом, на окраине города давно предназначенный под снос, вызывал жалость и тоску. Ему лет сорок назад следовало уступить место другому строению нисколько не похожему на образец барачного строительства и остаться в воспоминаниях бывших жильцов. Предрассветные сумерки не баловали многолюдьем. В отличие от жителей хорошо освещенного центра, здешние обитатели старались не высовывать нос, какие бы разборки среди местной гопоты не происходили на улице. Облезлые стены зданий, выкрашенные в непонятный тускло-серый зеленый цвет, испещрены безграмотными матерщинными стихами. Грязная суть надписей угадывалась с огромным трудом, из-за их многочисленности, безграмотности и щедро осыпавшейся штукатурке. Авторы многих оскорблений уже давно перекочевали в мир иной так и не дождавшись признания своего поэтического дара.
Из вяло освещенной парадной вверх вела ветхая крутая лестница на которой подозрительно скрипели покрывшиеся трещинами ступеньки. Бывший барак, как и его кривобокие соседи, насквозь пропитался запахом тоски и безденежья.
Если ночью, когда слышен каждый шорох, осторожно подниматься по поющим доскам на второй этаж, то услышав глухие булькающие звуки в старых ржавых батареях и скрипучие жалобные стоны словно возникающие сами по себе, то можно было решить, что попал в дом с привидениями. Нет, классических призраков здесь никто не видел, но человек с тонкой душевной организацией наверняка почувствовал бы неловкость. Здесь царила духовная пустота. Целые миры чаяний и надежд рушились вокруг каждую минуту, рассыпались в прах без всякого следа, погребенные обыденностью. Все окружало только мерзкое ощущение несправедливости, от которого становится противно. Слой за слоем, год за годом, нарастал в душах людей настоящий чернозем, порождавший ростки темных помыслов и жутких фантазий, итогом этого служило появление настоящих монстров.