Книга, основанная на анализе недавно обнаруженных документов, продолжает расследование истории композитора А.Л. Локшина, оклеветанного НКВД — КГБ, и примыкает по своему содержанию к предыдущей книге автора «Гений зла». Во второе издание включен ряд новых материалов, в частности Добавления III, IV и V. Добавление III представляет собой ответ на недавно вышедшую книгу В.И. Прохоровой «Четыре друга на фоне столетия» (М.: Астрель, 2012).
А.Л. Локшин, которого Дмитрий Шостакович называл гением, подвергся двойному преследованию во время и после своей жизни. Во-первых, он был исключен из Московской Консерватории после войны и больше никогда не мог найти работу, поскольку Коммунистическая партия объявила его музыку «вредной». Во-вторых, он был оклеветан КГБ, и затем его музыка и его имя стали жертвой тщательно организованной кампании замалчивания и клеветы.
Тяжелейшим ударом для А.Л. Локшина, омрачившим всю его дальнейшую судьбу, было обвинение в доносительстве, исходившее от трех бывших узников ГУЛАГа. То, что обвинения исходили именно из уст бывших узников, придавало им в глазах общества неоспоримую убедительность. В результате композитор был подвергнут остракизму, а его музыка практически забыта. После смерти Локшина его сыну Александру, занимавшемуся расследованием истории своего отца на протяжении более 20 лет, удалось собрать свидетельства и документы, доказывающие, что в отношении Локшина органами НКВД была проведена операция по дискредитации. Цель операции — прикрытие действующего агента НКВД, которого требовалось внедрить в окружение Пастернака — Нейгауза — Фалька…
Как недавно стало известно, к концу сороковых годов XX века в Советском Союзе насчитывалось почти 11 миллионов только официально зарегистрированных стукачей, которые за редчайшими исключениями бесследно растворились в обществе.
…Что касается настоящего стукача, то Локшины его нашли. И припёрли к стенке. Но, хотя соблазн был велик, они не стали устраивать ему гражданскую казнь. Человека, какой изгадил жизнь отцу и сыну, уже нет на свете. Сын решил на этот раз за отца, понимая, что тот одобрил бы: пора прервать этот круг. И выплыть из трясины. На воду чистых мыслей.