Вместо предисловия
Книжка эта сложилась так, а не иначе по нескольким причинам. Первая и, возможно, главная — желание сохранить для тех, кто не видел и кто, возможно, так и не сумеет увидеть, — сохранить для них то «чудо», которое создается актером и называется «живой образ».
Нам казалось, что поначалу надо просто записать, как оно всё происходит: что актер делает, как существует, — а уж потом анализировать метод его работы, приверженность к школе, трактовку образа и т. п. Но в ходе работы всё немного сдвинулось, всё показалось иным. На ум всё чаще приходил смысл слов, сказанных Львом Толстым. Его спросили, как он в нескольких словах изложил бы идею «Анны Карениной»: «Я и изложил идею. Если бы можно было бы изложить её на одно слово короче, я бы его вычеркнул».
Банионис, на наш взгляд, из тех актёров, у которых идея раскрывается лишь через полноту сценического существования. И, упустив хоть какой-то момент этого существования, критик в чём-то обеднит, если не исказит, идею.
Поэтому и в тех случаях, когда нам предстояло вести речь о кино и задача словесного запечатления актёрской работы вроде бы отпадала, мы сочли необходимым сохранить тот же принцип описания-анализа.
А потом эти медленные, с мысленными возвратами и размышлениями просмотры спектаклей и фильмов Баниониса вызвали потребность не просто логически вычислить, как же обдумывал и строил свои роли артист, как вживался в них, но увидеть, как это делается.
За возможность увидеть автор благодарен режиссерам Г. Козинцеву и К. Вольфу. Снимались «Король Лир» и «Гойя», автору посчастливилось быть на съёмках.
Не подготовка, не черновая работа перед чем-то, но само творчество — вот что такое репетиции. Здесь всё начинается, это уже искусство, непосредственный и пленительный в своей рабочей открытости процесс созидания. Его тоже хотелось закрепить, потому что индивидуальность актёра тут, как нам кажется, открывается с особой внятностью.
Известно, что объёмность изображения достигается разностью восприятия. Так пришла мысль об интервью. Понадобились не только твои глаза, но и глаза тех, кто видел Баниониса по-иному, кто работал с ним бок о бок, съел «пуд соли».
Читатель тоже видел Баниониса — пусть же к его непосредственным впечатлениям приплюсуются сейчас наши.